05.11.25 / 11:1030 октября Арктический институт (The Arctic Institute), США, опубликовал статью «Покупать Гренландию — глупость» — или нет?», автором которой является Марко Гисетти — докторант и младший научный сотрудник Университета Лапландии (Финляндия).
В ней говорится:
"Недавние противоречивые заявления президента США Дональда Трампа о возможной аннексии Гренландии – наряду с Канадой и Панамой – вновь разожгли дебаты о территориальных амбициях США в Арктике и других регионах. Хотя эти предложения кажутся необычными, они глубоко укоренены в давней геополитической традиции. Риторика Трампа, хотя и импульсивна по своей подаче и многими воспринимается как «глупая», согласуется с историческими тенденциями США к территориальной экспансии. Сегодня Гренландия остаётся ключевым элементом архитектуры безопасности в Арктике, обеспечивая континентальное единство Северной Америки и главенствующую роль США. В данной статье рассматриваются исторические и стратегические основы интереса США к Гренландии как к важнейшему активу для доминирования в Западном полушарии с XIX века.
Исторический контекст интересов США в Гренландии
Интерес Соединённых Штатов к Гренландии возник не недавно. Он восходит к середине XIX века, когда государственный секретарь Уильям Х. Сьюард (1861–1869) утверждал, что США необходимо приобрести Аляску у России, а Гренландию и Исландию у Дании, чтобы обеспечить контроль над Тихим и Атлантическим океанами соответственно. Хотя Аляска была успешно приобретена в 1867 году – современники назвали это «глупостью Сьюарда», – Гренландия и Исландия оставались под суверенитетом Дании. Однако стратегическое значение Гренландии было далеко не забыто.
Американский интерес к Гренландии возобновился после Первой мировой войны, особенно в отношении прав на рыболовство в Северной Атлантике. Однако именно начало Второй мировой войны обострило геополитическое значение Гренландии, превратив её в важнейший военно-стратегический объект. Этот сдвиг был обусловлен тремя ключевыми факторами:
- Немецкая оккупация Дании (1940): США опасались, что оккупация Дании Германией может привести к тому, что Берлин претендует на Гренландию и Исландию, что поставит под угрозу безопасность Западного полушария. Гренландия рассматривалась как территория, подпадающая под действие доктрины Монро, которая утверждала доминирование США в Америке.
- Сокращение расстояний: Технический прогресс в области авиации и военно-морского флота в XX веке «сжал мир», что подтолкнуло американских интервентов и экспансионистов к утверждению, что традиционная изоляционистская политика США стала несостоятельной.
- Открытие Арктики: Появление военно-воздушных сил впервые открыло арктические пространства, предсказав то, что некоторые называли «Арктическим Средиземноморьем». Азимутальная проекция, центрированная на Северном полюсе, нарушила традиционное меркаторианское мировоззрение, сделав Арктику центральной ареной для проецирования глобальной силы и подразумевая новые отношения «центр-периферия» между мировыми державами. С точки зрения, ориентированной на север, Северная Америка стала естественным продолжением евразийского континента. Таким образом, Хартленд стал американским делом, революционизировав то, чему доктрина Монро успешно препятствовала более ста лет.
Континентальное единство Северной Америки
Во время Второй мировой войны Гренландия была включена в систему безопасности США, и в 1941 году Вашингтон фактически установил над островом военный протекторат. Учитывая три вышеперечисленных фактора, это решение было оправдано необходимостью обеспечения безопасности маршрутов гражданской авиации, создания разведывательных сетей и контроля над морскими коммуникациями в Атлантике и Арктике. Гренландия стала не просто участком суши, а важнейшим компонентом глобальной стратегии США и обороны Западного полушария.
В этот период Канада также прошла процесс «деанглизации» и «американизации», что ещё больше укрепило влияние США в Северной Америке. К 1949 году стало ясно, что Канада стала гораздо более взаимозависимой и интегрированной с США, чем с Великобританией .Это присоединение, наряду с приобретением Аляски и стратегической интеграцией Гренландии, превратило США в полноценную арктическую державу, контролирующую северное побережье того, что Николас Спайкмен в 1942 году описал как «перевернутый треугольник» Северной Америки. Панамский канал, открытый под контролем США в 1914 году, предоставил США статус объединенной двухокеанской державы.
Спайкмен, ведущий американский геополитик и один из самых влиятельных учёных своего времени, в 1942 году утверждал, что Гренландия и Аляска образуют северные вершины этого треугольника, а Арктика служит воротами для проецирования американской мощи в Атлантическом, Тихом и Арктическом регионах. Южная вершина была закреплена за Панамским каналом.
Эта перспектива формировала внешнюю политику США во время и после Второй мировой войны, что привело к «Новому курсу» в международных отношениях, сочетавшему идеализм Вудро Вильсона, либерализм Корделла Халла и реалистичный подход Николаса Спайкмена к континентальному единству Северной Америки и разобщенности Евразии, основанный на балансе сил. К концу Второй мировой войны США завершили превращение в «континентальный остров» – макрорегионального гегемона, проецирующего свою силу на весь мир посредством военно-морского превосходства, передовых баз и лидерства в альянсах.
Послевоенное развитие и роль Гренландии в геополитической стратегии США
К концу Второй мировой войны США укрепили свою гегемонию на североамериканском континенте и превратились в мировую державу: «Американское Средиземноморье» (Карибский бассейн) стало внутренним озером США, базы союзников в Тихом и Атлантическом океанах позволили беспрецедентное глобальное проецирование силы, а ключевые стратегические позиции в Арктике, включая Гренландию, попали под контроль США или союзников.
В годы холодной войны стратегическое значение Арктики возросло, поскольку она стала потенциальным полем битвы в конфликте сверхдержав. Кратчайшие воздушные пути между США и СССР проходили через Арктику, что делало Гренландию важнейшим компонентом оборонной стратегии США. В 1946 году президент Гарри С. Трумэн даже рассматривал возможность аннексии Гренландии, хотя его администрация в конечном итоге решила не предпринимать подобных попыток. (Последняя официальная аннексия США произошла в 1959 году, когда были аннексированы Гавайи.)
По мере обострения холодной войны Арктика стала важнейшим театром американо-советского соперничества. Расположение Гренландии сделало её ключевым объектом для размещения систем раннего оповещения и военных объектов, формируя линию Алеутские острова – Аляска – Северная Канада – Гренландия – Исландия и ещё больше интегрируя Гренландию в систему безопасности США.
Арктика времён холодной войны представлялась как «Новое Средиземноморье» – морской бассейн, окружённый континентальными берегами Северной Америки и Северной Евразии, – отражающий биполярный мировой порядок, установленный в Ялте. США, будучи морской державой, доминировали в важнейших стратегических районах Арктики, в то время как СССР, несмотря на обширное арктическое побережье, не смог полностью «советизировать» Северную Евразию. В Арктике, как и везде, СССР оставался «окружённым».
Современные последствия
После холодной войны стратегическое значение Гренландии, казалось, снизилось, поскольку США переключили внимание на Восточную Азию и Ближний Восток, что привело к частичной демилитаризации. Этот период создал впечатление «возвращения» контроля к Дании и расширения полномочий Гренландии, подпитываемое циркумполярной обстановкой сотрудничества в Арктике. Однако интересы США в сфере безопасности лишь сместились: под риторикой поддержки «международного мира» главной заботой Вашингтона стало создание систем противоракетной обороны (в том числе в Туле/Питуффике) против так называемых государств-изгоев.
Однако недавние события вновь пробудили интерес США не только к Гренландии, но также к Канаде и Панаме. Изменение климата трансформирует Арктику, открывая новые судоходные пути и открывая доступ к обширным природным ресурсам. Расположение Гренландии вновь ставит её в центр мировой политической жизни.
Более того, напористость России и растущее присутствие Китая в Арктике изменили баланс сил, ставя под сомнение региональное доминирование США. Если в период однополярности Вашингтон фактически контролировал оба берега «арктического Средиземноморья», то сегодня новая геополитическая разделительная линия разделяет порядки, ориентированные на США, и порядки, ориентированные на Россию и Китай. Следовательно, ценность стратегических позиций в Арктике возрастает. Этот сдвиг усугубляется растущими сомнениями Вашингтона относительно способности Дании и других европейских союзников сдерживать или противостоять потенциальному давлению России или Китая в регионе. Сохранение сильного присутствия в Гренландии также служит сохранению сплоченности в рамках порядка, ориентированного на США, ограничивая стратегическую автономию союзников и препятствуя нейтральной или двусмысленной позиции по отношению к соперникам.
В этом контексте заявления Трампа о покупке Гренландии можно рассматривать не столько как проявление территориальных амбиций, сколько как стратегический сигнал – предупреждение союзникам и конкурентам о непреходящей важности острова для безопасности США. Гренландия остаётся важнейшим компонентом стратегической сети США в Арктике и Северной Атлантике, наряду с Канадой и Панамой. Эти территории определяют периметр североамериканского континента и позволяют Вашингтону проецировать свою силу в окружающие моря. Их значение невозможно переоценить, хотя прямая аннексия грозит открыть ящик Пандоры с непредсказуемыми последствиями.
Заявления Трампа не просто представляли собой конкретное предложение, а подчёркивали вновь обретённую значимость Гренландии в меняющейся геополитической и геофизической обстановке Арктики. Если подобная риторика — глупость, то она глубоко укоренена в американской истории и стратегической культуре — в конце концов, кто сегодня назовёт покупку Аляски глупостью?".
