Стратегическая роль Китая в управлении экологией в Арктике

Арктический институт, США, опубликовал статью "Стратегическая роль Китая в управлении экологией в Арктике при климатически скептически настроенной администрации Трампа 2.0". Ее автор - Зоха Фатима, исследовательница, специализирующаяся на вопросах управления и геополитики в Арктике. Недавно она получила степень магистра в области дипломатии и международной безопасности в Университете Стратклайда.

В статье говорится:

"Выход администрации Трампа из Парижского соглашения в 2017 году и введение пошлин на канадскую сталь и алюминий в 2018 году свидетельствовали о приоритете экономического национализма и развития энергетики над многосторонним сотрудничеством в области климата в Арктике. Эти изменения также привели к институциональной стагнации на таких форумах, как Арктический совет, поскольку участие Соединенных Штатов в научном сотрудничестве и рабочих группах, занимающихся вопросами климата, сократилось. Возможное возвращение к подобной политике при втором президентстве Трампа (Трамп 2.0) повышает вероятность дальнейшего отстранения от региональных механизмов управления окружающей средой. В отличие от отступления Соединенных Штатов, Китай неуклонно использует возможность расширения своего присутствия в Арктике и, похоже, имеет хорошие возможности для заполнения вакуума в управлении, образовавшегося после отступления Соединенных Штатов при Трампе 2.0.

Арктика Китая

В последние несколько десятилетий Китай неуклонно демонстрирует растущий интерес к арктическому региону, переходя от роли маргинального наблюдателя к все более активному участнику процесса. Этот сдвиг был формализован в Белой книге по арктической политике 2018 года, в которой изложены стратегические цели Китая и определена его идентичность как «приарктического государства». В документе подчеркивалась приверженность Китая научным исследованиям, охране окружающей среды и участию в управлении Арктикой, а также продвижение развития Полярного шелкового пути (ПШП) в рамках более широкой инициативы «Один пояс, один путь» (ИПП). Интеграция Китаем арктической стратегии в национальное и субнациональное планирование сопровождается существенными инвестициями в полярные технологии, такие как ледоколы и судостроение, что свидетельствует о долгосрочной стремлении к автономному доступу и влиянию в рамках концепции ПШП. В Белой книге Китай также представлен как ответственный игрок в борьбе с изменением климата, что подтверждается его приверженностью охране окружающей среды, полярным исследованиям и сотрудничеству в рамках Арктического совета. В этом программном документе также подчеркивалась приверженность Китая решению проблемы глобального изменения климата, со ссылкой на Парижское соглашение и обещанием расширить исследования климата в полярных регионах и количество мониторинговых станций.

В мае 2013 года Китаю был предоставлен статус наблюдателя в Арктическом совете после шестилетнего процесса подачи заявки, начавшегося в 2007 году. До этого Китай участвовал в заседаниях Арктического совета в качестве временного наблюдателя с 2006 года. Это решение было широко одобрено китайскими СМИ и стало важной вехой в постепенной институциональной интеграции Китая в управление Арктикой. Однако, хотя внешне арктическая дипломатия Китая выглядит многосторонней и основанной на сотрудничестве, внутренний стратегический дискурс предлагает более показательную перспективу. Во внутренних китайских академических и политических рамках Арктика классифицируется как «важный морской интерес» (重要海洋利益, zhongyao haiyang liyi ) и «стратегический новый рубеж» (战略新疆域, zhanlüe xin jiangyu ). Эти обозначения относят Арктику ко второстепенным звеньям геополитической значимости, не приравнивая её к таким ключевым интересам, как Тайвань или Южно-Китайское море, но всё же придавая ей решающее значение для долгосрочного видения Китая как морской и глобальной державы. Обозначение «стратегический новый рубеж» ставит Арктику в один ряд с космическим пространством, киберпространством и глубоководными районами: все они рассматриваются как новые области соперничества великих держав. Называя Арктику таким образом, китайские игроки способствуют институционализации её значимости в рамках более широкой государственной стратегии, обосновывают увеличение выделения ресурсов и определяют её роль в управлении как часть глобального подъёма Китая. Помимо геополитического контекста, участие Китая в Арктике также включает научные исследования, разработку полярных технологий и интересы на субнациональном уровне – элементы, всё чаще отражающиеся в национальных и субнациональных пятилетних планах. Более глубокое понимание этой траектории можно получить из специализированных провинциальных плановых документов, принятых с 2021 года. Эта стратегическая позиция лежит в основе дипломатических усилий Китая по институционализации своего присутствия на арктических форумах и тонкому укреплению своего влияния под видом многостороннего сотрудничества. В то же время Китай участвует в рабочих группах Арктического совета по мониторингу и охране окружающей среды и управляет станцией на реке Хуанхэ на Шпицбергене для поддержки полярных климатических исследований. 

Углубляющаяся роль Китая

Как утверждал Майк Сфрага, бывший специальный посланник США по арктическим делам, отсутствие последовательного лидерства Соединенных Штатов в Арктике рискует уступить критически важное пространство для управления соперникам, таким как Китай, которые более активно участвуют в формировании региональных норм и инфраструктуры. Он предупредил, что «лидерство в Арктике — это не роскошь, а необходимость», подчеркнув, что непоследовательность подрывает доверие к союзникам и препятствует долгосрочному стратегическому планированию. В ответ на пошлины эпохи Трампа 2.0 Китай в настоящее время пообещал «бороться до конца» и ввели ограничения на экспорт семи редкоземельных минералов, имеющих решающее значение для оборонной промышленности и сектора «зеленых» технологий США. Эти контрмеры выявляют уязвимости в промышленных амбициях Соединенных Штатов и подчеркивают растущее влияние Китая в стратегических областях, направленное на формирование отношений с другими арктическими государствами. Более того, эти экономические контрмеры не являются просто ответными мерами; они составляют часть более широкой стратегии, посредством которой Китай стремится усилить свое влияние в Арктике, ослабляя доверие к Соединенным Штатам среди их традиционных союзников.

Отношения Китая с Россией

Китай продолжает углублять сотрудничество с Россией в Арктике, особенно на фоне политических препятствий и проблем безопасности, с которыми сталкиваются его более широкие усилия по созданию партнерств в сфере портовой инфраструктуры в скандинавских странах, таких как Норвегия, Швеция и Гренландия. Россия, обладающая обширной арктической береговой линией, гораздо охотнее принимает китайские инвестиции, содействуя созданию совместных предприятий в рамках соглашения о партнерстве в сфере портовой инфраструктуры. Такие проекты, как «Ямал СПГ» и сотрудничество на Северном морском пути, являются примером этой стратегической конвергенции. Однако подобные масштабные проекты в сфере ископаемого топлива вызывают сомнения в соответствии с парижскими климатическими обязательствами Китая, что порождает вопросы о том, насколько его экологическая риторика в Арктике воплощается в практику. Например, в 2024 году китайская компания COSL Drilling Europe получила разрешение на бурение в Баренцевом море по контрактам с норвежскими фирмами Equinor и Vår Energi, несмотря на неоднократные предупреждения норвежских спецслужб о растущих амбициях Китая в Арктике. Это сотрудничество отражает готовность Китая добиваться целей в области устойчивого развития Арктики даже в условиях политических разногласий, позиционируя себя как прагматичного и настойчивого игрока в этом регионе.

Однако это сближение с Россией не лишено границ. Подход Китая, основанный на многосторонности, научном сотрудничестве и управлении окружающей средой, контрастирует с российским акцентом на одностороннем контроле, милитаризации и добыче ресурсов. Это стратегическое расхождение заставило Китай также рассматривать возможность партнерства с другими арктическими государствами. Киркенес, норвежский порт, расположенный недалеко от Баренцева моря и вблизи российской границы, представляет стратегическое значение для Китая. Круглогодичная свобода ото льда и потенциальные железнодорожные сообщения с Финляндией делают его перспективным перевалочным центром для грузов по Северному морскому пути. В этом контексте Китай стремится не только к доступу, но и к легитимности, делая акцент на сотрудничестве, международных нормах и многосторонних форумах, чтобы позиционировать себя как стабильного игрока в спорном регионе. Эти проекты также поднимают вопросы экологического управления, поскольку увеличение объемов судоходства в Арктике несет риски для хрупких полярных экосистем.

В результате развитие инфраструктуры в Киркенесе застопорилось, отчасти из-за усиленного контроля со стороны норвежских силовых структур, которые рассматривают китайские инвестиции в критически важную инфраструктуру как национальную угрозу. Это обострило китайско-норвежские отношения и ограничило усилия Китая по созданию благоприятного для Запада плацдарма в Арктике. Тем не менее, Китай, похоже, полон решимости сохранить скрытые стратегические возможности, такие как Киркенес, на случай изменения политической ситуации. Расхождение в стратегиях между Китаем и Россией в конечном итоге усилило стремление Пекина диверсифицировать свои арктические партнерства, особенно на северной границе Европы, балансируя сотрудничество с Москвой с более широким стремлением к многосторонней легитимности.

Также растет обеспокоенность по поводу меняющейся геополитической ситуации в регионе, поскольку усиливающееся соперничество между Соединенными Штатами, Китаем и Россией становится отражением более широкой глобальной конкуренции за власть. Напористая арктическая стратегия России, обусловленная таянием ледников, сосредоточена на обеспечении доступа к новым судоходным путям и обширным природным ресурсам — факторам, которые превратили регион в геополитическую границу с высокими ставками. Одновременно с этим стратегическое сотрудничество России с Китаем в области арктической инфраструктуры и освоения ресурсов вызывает тревогу у Соединенных Штатов. В докладе Министерства обороны США за 2024 год также предупреждалось, что это сближение между Китаем и Россией распространяется на «множество инструментов национальной мощи».Вызывает обеспокоенность дестабилизирующая деятельность, такая как глушение GPS-сигналов и провокационные военные полеты в Арктике.

Саммит Си Цзиньпина и Путина в мае 2025 года еще раз подчеркнул устойчивость китайско-российского партнерства на фоне усиливающегося давления со стороны Соединенных Штатов. В заметном риторическом сдвиге в их совместном заявлении была опущена давняя формулировка «трех нет» — особенно утверждение о том, что отношения «не являются союзом», — что знаменует собой отход от прежней риторики. Вместо этого в заявлении партнерство описывалось как имеющее «уникальную стратегическую ценность», и отвергалось любое внешнее вмешательство. Хотя официально партнерство остается неконфликтным, эта преднамеренная двусмысленность позволяет обеспечить более глубокую координацию, одновременно сдерживая внешний контроль, особенно со стороны Соединенных Штатов. Такие сигналы имеют прямые последствия для управления и безопасности в Арктике. Наряду с углублением сближения Китая и России, в Гренландии возникает параллельное поле битвы за влияние в Арктике.

Безопасность Гренландии и Арктики

Геополитическое значение Гренландии обусловлено не только её богатством ресурсов и стратегическим положением, но и пересекающимися амбициями Соединенных Штатов, Китая и местных властей. Попытка Трампа «купить» Гренландию — и публичное заявление о том, что «мы получим Гренландию». Несмотря на решительное противодействие со стороны Дании и Гренландии, последующее решение Пентагона перевести Гренландию из Европейского командования в Северное командование США подчеркивает насущную необходимость Вашингтона сохранить влияние в условиях меняющегося арктического порядка. В то же время, несмотря на осторожный подход Пекина и ограниченные последующие действия, неоднократные попытки Гренландии наладить отношения с Китаем отражают продолжающиеся маневры силы, которые подчеркивают ценность острова как важнейшего арктического транспортного узла. Эти споры о суверенитете осложняют стремление к единому управлению в сфере охраны окружающей среды, поскольку расходящиеся национальные приоритеты и местные интересы препятствуют скоординированным усилиям по устойчивому развитию.

Усиление интереса Соединенных Штатов к Гренландии отражает более широкие стратегические императивы, связанные с возрастающим статусом Арктики как важнейшего северного морского коридора. По мере того как изменение климата ускоряет сезонное таяние, прогнозируется, что Северный Ледовитый океан станет все более судоходным, что потенциально сократит время судоходства между Азией, Европой и Северной Америкой до 40%. Этот перспективный морской путь открывает не только огромные экономические возможности благодаря ускорению торговли и доступу к неиспользованным природным ресурсам, но и представляет собой стратегический вызов доминированию Соединенных Штатов на глобальных морских путях. В этом контексте географическое положение Гренландии служит геополитическим центром — контроль и влияние здесь имеют решающее значение для Соединенных Штатов, чтобы противостоять растущим амбициям Китая и России в Арктике. Без сохранения контроля над Гренландией Вашингтон рискует потерять рычаги влияния на эти формирующиеся арктические маршруты, что может способствовать постепенному ослаблению американской гегемонии в мировой торговле и динамике безопасности.

Отступление США и подъем Китая?

Эти контрастные подходы Соединенных Штатов и Китая имеют существенные последствия для будущего экологического управления в Арктике. При Трампе 2.0 климатический скептицизм и экономический национализм США угрожают ускорить эрозию многосторонних институтов и рамок сотрудничества, которые поддерживали относительную стабильность в регионе. Отказываясь от глобальных климатических обязательств и отдавая приоритет односторонним экономическим интересам, Вашингтон рискует подорвать сотрудничество, имеющее решающее значение для решения сложных экологических проблем Арктики. Для Соединенных Штатов сохранение влияния в регионе остается жизненно важным для сохранения существующего глобального порядка и их гегемонистской роли. Хотя некоторые ученые указывают на двойственное отношение России к арктическим амбициям Китая, более широкий вакуум в управлении, оставленный отступающей администрацией Трампа 2.0, также позволяет Китаю углублять двусторонние связи со скандинавскими государствами и использовать многостороннюю экологическую дипломатию для повышения своей легитимности в Арктике, что вызывает опасения у Вашингтона.

Эти методы соответствуют акценту Китая на многостороннем сотрудничестве, научном взаимодействии и адаптации к изменению климата, что позволяет ему проецировать «мягкую силу» и завоевывать легитимность как среди арктических, так и среди неарктических игроков. Благодаря активному участию в рабочих группах Арктического совета и инвестициям, связанным с его Стратегией устойчивого развития, Китай позиционирует себя как стабильный, активно вовлеченный в глобальные процессы игрок. Однако его растущее влияние поднимает вопросы о балансе между экономическим развитием и охраной окружающей среды, особенно с учетом более широких амбиций в рамках инициативы «Один пояс, один путь». Стратегическое использование Китаем экспортных ограничений для сдерживания сотрудничества союзников еще больше осложняет способность Вашингтона мобилизовать партнеров, что усугубляется введением тарифов США, отталкивающих традиционных союзников.

Между тем, партнерство Си Цзиньпина и Путина, хотя и позиционируется как личный союз, направлено на демонстрацию стабильности на фоне предполагаемой нестабильности Запада. Обещание Путина о «постоянном личном контроле» и ссылки Си Цзиньпина на исторические связи демонстрируют продуманную согласованность, которую Китай использует для укрепления своего присутствия в Арктике, в то время как Соединенные Штаты отступают от климатической дипломатии и ослабляют альянсы. Представление Китаем Арктики как «важного морского интереса» и «стратегического нового рубежа» повышает приоритет региона в его политической системе, легитимизируя более глубокое взаимодействие. По мере того как Арктика переходит из сферы сотрудничества в сферу конкуренции, продуманное взаимодействие Китая, позиционируемое как многостороннее, но мотивированное стратегической выгодой, может переопределить архитектуру экологического управления на долгие годы вперед. Таким образом, Китай демонстрирует как кооперативную, климатически ориентированную идентичность, так и прагматичную добывающую политику, оставляя свою роль в экологическом управлении Арктикой в ​​противостоянии между его многосторонней климатической риторикой и стремлением к использованию добывающих возможностей."